Автор: Вадим Вьеру, адвокат, Ассоциация Promo-LEX
Краткое резюме
Выборы 30 ноября 2025 года в так называемый Верховный Совет Приднестровского региона показали официальную явку в 26,01% – около 102 600 из 394 000 зарегистрированных избирателей.
Все 33 мандата получили представители партии «Обновление», контролируемой холдингом «Шериф»[1] и бизнесменом Виктором Гушаном, что укрепило де-факто однопартийный режим с минимальной или отсутствующей конкуренцией во многих округах.
Динамика участия демонстрирует структурное падение: от 78,6% на «про-российском» референдуме 2006 года до примерно 60% на президентских выборах 2016 года, затем ниже 30% на парламентских выборах 2020 года и до нового минимума в 26% в 2025 году[2].
Низкая явка отражает сочетание политической деморализации, социально-экономической деградации и массовой миграции, в условиях когда зарплаты и пенсии в регионе почти вдвое ниже правого берега, а энергетические кризисы 2025 года серьезно ударили по промышленности и домохозяйствам.
Тем не менее на институциональном уровне ничего не меняется – «Шериф» продолжает доминировать в экономике и политике, а выборы остаются ритуалом легитимации, а не механизмом смены власти. Меняется лишь внешний контекст: Кишинёв продвигается по пути европейской интеграции, а экономическая модель региона становится всё менее устойчивой[3].
- Контекст: «государство» непризнанное, компания — признанная
Приднестровский регион – сепаратистская территория вдоль Днестра, не признанная международно, но политически и военным образом поддерживаемая Россией ещё с 1990-х годов. Его «парламент» – Верховный Совет (сегодня формально переименованный в Верховный Совет) — состоит из 33 депутатов, избираемых в одномандатных округах.
На практике же реальный центр власти находится не в здании законодательного органа на бульваре 25 Октября, а в кабинетах холдинга «Шериф» – конгломерата, основанного в 1990-е годы бывшими сотрудниками силовых структур, включая Виктора Гушана. «Шериф» контролирует сеть супермаркетов, телекоммуникации, импорт топлива, футбол, часть СМИ и большую долю контрактов с бюджетом региона[4].
Независимые оценки описывают «Шериф» как актера, обладающего почти монополией на прибыльные секторы и напрямую влияющего на назначения в ключевые должности режима. Так называемый президент Вадим Красносельский и абсолютное большинство Верховного Совета выстроены в соответствии с интересами этой экономической группы.
Недавние анализы говорят даже о существовании двух основных «кланов»: бизнес-элита вокруг Гушана и «Шерифа»; и силовые структуры, более ориентированные на Москву (вокруг фигур вроде министра иностранных дел Виталия Игнатьева).
Модель работает до тех пор, пока существуют дешевые ресурсы (особенно бесплатный российский газ) и минимальная политическая стабильность. После 2022 года, а особенно после остановки транзита газа через Украину в начале 2025 года, эта модель вступила в открытую кризисную фазу.
- Динамика участия: от 78% до 26% менее чем за два десятилетия
Если смотреть только на текущий момент, 26% – лишь маленькая цифра. Если же разместить её в историческом ряду, она становится тревожным сигналом.
Референдум 2006 года о независимости и «сближении» с Россией сообщил о явке около 78,6%, с более чем 97% голосов «за» пророссийский курс.
Президентские выборы 2016 года – когда Красносельский сменил Шевчука – показали официальную явку 60,1%, всё ещё высокую для непризнанного и контролируемого режима[5].
Парламентские выборы 2020 года в Верховный Совет стали переломными: явка около 28%, 29 мандатов у «Обновления», остальные 4 – у независимых, также связанных с «Шерифом».
Парламентские выборы 30 ноября 2025 года падают до 26,01% – исторического минимума, все 33 мандата у «Обновления», контролируемого «Шерифом». Кроме того, администрация не публикует детальные данные по округам или по голосам «против всех».
Если в 2006 году режим мог более-менее убедительно претендовать, что «всё население» подтверждает своим голосом политический курс, то в 2025 году три из четырёх зарегистрированных избирателей не приходят на участки.
Это не только апатия, а комбинация факторов: реальное уменьшение электората из-за массовой миграции (значительная часть из 394 000 избирателей существует «на бумаге», а не в регионе); разочарование в обещаниях социальной стабильности на фоне энергетических кризисов и падения уровня жизни; восприятие того, что результат предопределён, а голосование не меняет распределение власти.
Не случайно местные аналитики, такие как Игорь Боцан, описывают ситуацию как «глубокую деморализацию», а эксперты вроде Георгия Балана открыто говорят о «функциональной нулевости» этих выборов[6].
- Что означает 26% конкретно: между деморализацией, миграцией и бедностью
3.1. Повседневная жизнь: счета выше, доходы ниже
В 2025 году Приднестровский регион был поражён самым тяжёлым энергетическим кризисом за последние десятилетия вследствие прекращения поставок российского газа. Централизованное отопление было отключено, промышленность частично остановлена, регион вошёл в затяжное состояние экономической чрезвычайной ситуации.
Тарифы на газ, тепло и электричество резко выросли, некоторые даже более чем на 60-100% для населения, тогда как зарплаты и пенсии остались почти вдвое ниже среднего уровня правого берега Днестра.
Для обычных людей это означает: пенсионеры выбирают между лекарствами и оплатой отопления; рабочие уволены или отправлены в технический простой, когда заводы вроде Рыбницкого металлургического останавливают деятельность; молодые семьи считают, не выгоднее ли уехать на работу в Кишинёв, Яссы или Берлин – уже имея молдавский паспорт[7].
Не случайно демографические исследования показывают падение численности населения с примерно 750 000 человек в 1989 году до около 450 000 в 2014-м с продолжением нисходящей тенденции. Практически в каждой семье есть кто-то, уехавший за границу[8].
В таком контексте участие в выборах без реальной ставки становится для многих очень низким приоритетом.
3.2. Голосование как ритуал, неявка как форма «безопасного протеста»
Выборы 2025 года проходили при минимальной конкуренции: во многих округах был лишь один кандидат, а там, где были «независимые», они в большинстве своём были прямо или косвенно связаны с сетью «Шерифа» – ситуация, аналогичная документированной в 2020 году.
Помимо этого, режим контролирует большинство местных медиа; пространство для подлинной оппозиции ограничивается экономическим, административным или силовым давлением; реальная публичная дискуссия заменена повторяющимися сообщениями об «внешних угрозах» и «стабильности».
В таких условиях участие в голосовании не приносит ощутимых выгод, а открытая критика может иметь последствия. Поэтому неучастие становится для многих единственной формой «голоса недовольства» с минимальным риском.
Не случайно Служба внешней разведки Украины интерпретировала выборы 2025 года как знак «углубляющегося разрыва» между населением и оккупационной администрацией, отмечая, что диссонансы усиливаются и в отношении Москвы[9].
- Почему в политическом и институциональном плане ничего не меняется?
Низкая явка не равна кризису режима. Администрация региона – не консолидированная демократия, где политическая легитимность зависит от конкурентных выборов и рейтингов доверия.
4.1. Захват государства: «Шериф» + силовой аппарат
«Шериф» не просто «местный олигарх», а экономическая инфраструктура режима: холдинг контролирует торговлю, импорт топлива, телеком, футбол, недвижимость; получает значительную часть бюджетных расходов через контракты и монополии; размещает своих людей в ключевых позициях исполнительной и законодательной власти.
С другой стороны, находятся силовые структуры, зависящие от сотрудничества с Россией и поддержания определённого военного статус-кво (присутствие российских войск и склад боеприпасов в Колбасне).
Напряжение между этими двумя центрами может влиять на тактику режима, но не ставит под вопрос его авторитарный и захваченный характер.
4.2. Выборы как «институциональная симуляция»
Выборы выполняют три главные функции режима: 1) Симуляция государственной нормальности — регион может утверждать, что обладает всеми атрибутами «государства»: конституцией, парламентом, президентом, партиями, выборами; 2) Ротация лояльных элит — замена изношенных фигур новыми, столь же связанными с сетью власти; 3) Тестирование административной лояльности – мобилизация местных ресурсов (примарий, госпредприятий, университетов) для демонстрации их роли в системе контроля.
Пока не появится внутренний политический деятель с сопоставимыми ресурсами и пока Москва не решит сменить команду, результат останется прежним – «Обновление» + «Шериф» = 100% Верховного Совета.
- Связь с Кишинёвом и европейским курсом: окно возможностей, а не повод для эйфории
Параллельно с этими псевдовыборами с явкой 26% Республика Молдова продвигается по европейскому пути. В 2025 году проевропейская партия PAS вновь подтверждает абсолютное большинство в парламенте на фоне ясного послания о европейской интеграции и снижении энергетической зависимости от России. ЕС и такие финансовые институты, как ЕБРР, массово инвестируют в энергетическую безопасность Молдовы, включая диверсификацию источников электроэнергии и газа и уменьшение роли Кучурганской ГРЭС.
Парадоксально, но население региона косвенно является бенефициаром этого курса – ЕС направляет часть энергетической помощи и домохозяйствам на левом берегу; Кишинёв ведёт переговоры о схемах, уменьшающих риск гуманитарного коллапса в регионе, чтобы не подкармливать российскую пропаганду.
В то же время регион становится всё менее привлекательным для Москвы как инструмент давления — он дорог (исторические газовые долги более 11 млрд долларов) и приносит всё меньше стратегической пользы после закрытия украинского транзитного коридора.
Для Кишинёва и его партнёров выборы с явкой 26% – полезный индикатор, а не самостоятельное решение. Они показывают, что внутренняя легитимность режима слабее, чем утверждает официальная риторика; что социальная зависимость населения от Москвы уменьшается, тогда как экономическая зависимость от правого берега и ЕС растёт; что существует значительный слой жителей, ориентированных практично, а не идеологически — интересующихся зарплатами, пенсиями, мобильностью, а не советскими символами.
- Политические выводы (policy pointers)
Явка 26% не просто статистический факт, а входной параметр для публичной политики.
6.1. Для Кишинёва
- Четкое разделение населения и режима – официальная коммуникация должна подчёркивать различие между жителями левого берега и политико-экономическими элитами, контролирующими регион. Посылы вроде «мы не наказываем людей за решения их руководства» могут снизить тревожность и открыть каналы прагматичного диалога.
- Умное использование «энергетического рычага» – последние кризисы показывают, что зависимость Приднестровья от энергетических ресурсов и молдавского рынка –реальный рычаг. Но его применение должно сопровождаться механизмами социальной защиты населения (адресные субсидии, компенсационные схемы, проекты энергоэффективности), иначе растёт риск радикализмами.
- Расширение доступа к документам и услугам – упрощение процедур получения молдавских документов, признание дипломов, доступ к рынку труда и медицинским услугам правого берега – прямые инвестиции в «де-идентификацию» населения с режимом.
- Поддержка независимых медиа и гражданского общества – в условиях локального медиа-контроля любое окно альтернативной информации – на русском, румынском или украинском – имеет значение. Деликатная поддержка независимых медиа-платформ и межбереговых инициатив может размывать монополию Тирасполя на нарратив.
6.2. Для ЕС и партнёров по развитию
- Продолжение подхода «условность + социальные подушки» — энергетическая помощь Молдове и Приднестровью должна быть связана с конкретными шагами по прозрачности, реформам и снижению зависимости от российских ресурсов, без создания ощущения «коллективного наказания» для жителей левого берега.
- Таргетирование элит, а не сообществ – санкции и визовые ограничения должны яснее ориентироваться на лиц, вовлечённых в захват государства (ключевые фигуры «Шерифа», политические лидеры, представители силовых структур), а не на обычных жителей.
- Интеграция приднестровского конфликта в повестку вступления Молдовы в ЕС — не как невозможное предварительное условие, а как постепенный процесс: инфраструктурные проекты, энергетические интерконнекторы, программы обмена – всё это инвестиции в будущую реинтеграцию вне зависимости от её финальной юридической формы.
Заключение
Явка 26% на выборах в Приднестровском регионе не предвещает немедленного краха режима, но знаменует конец иллюзии: что общество на левом берегу Днестра в большинстве своём верит в политический проект Тирасполя.
Режим продолжает контролировать институты, но уже не контролирует эмоции и надежды всё большего числа жителей – тех, кто получает молдавский паспорт, уезжает на работу в ЕС, потребляет онлайн-медиа из Кишинёва и Киева и воспринимает местные выборы как фоновый шум.
По сути, на уровне результата не изменилось ничего – «Обновление» и «Шериф» сохраняют полный контроль. Но изменился уровень веры в этот порядок. И для тех, кто формирует среднесрочную политику Республики Молдова, именно здесь – в разрыве между формой и содержанием — находится одно из самых важных окон возможностей последних 30 лет.
Данная статья подготовлена Ассоциацией Promo-LEX при поддержке Фонда Сорос Молдова, Европейского Союза и National Endowment for Democracy (NED). Мнения, выраженные в статье, не обязательно отражают позиции или взгляды Фонда Сорос Молдова, Европейского Союза или National Endowment for Democracy.
[1] RISE Молдова. «Republica Sheriff: Расследование, раскрывающее истинных бенефициаров приднестровской экономики». RISE Молдова, 2016. https://www.rise.md/articol/republica-sheriff/.
[2] Freedom House. «Приднестровье: свобода в мире. Отчет о стране в 2024 году». Freedom House, 2024. https://freedomhouse.org/country/transnistria/freedom-world/2024.
[3] Фой, Генри. «Коммерциализированная «республика» Приднестровье». Financial Times, 14 июля 2017 г. https://www.ft.com.
[4] Де Ваал, Томас. «Неопределённая почва: взаимодействие с де-факто государствами и сепаратистскими территориями Европы». Carnegie Europe, 3 декабря 2018 г. https://carnegieeurope.eu.
[5] Редакция ZdG, «Слабая явка на так называемых выборах в Приднестровье. Большинство «депутатов» сохранили свои места», Ziarul de Gardá, 1 декабря 2025 г., по состоянию на 4 декабря 2025 г., https://www.zdg.md/stiri/prezenta-slaba-la-asa-numitul-scrutin-din-regiunea-transnistreana/
[6] IPN, «Игорь Боцан: Ситуация в Приднестровском регионе продолжает ухудшаться», IPN, 1 декабря 2025 г., по состоянию на 4 декабря 2025 г., https://ipn.md/igor-botan-situatia-din-regiunea-transnistreana-este-intr-o-continua-degradare/
[7] Евгений Урушчук, «В преддверии отопительного сезона в энергетическом секторе Приднестровья сохраняется неопределенность», Europa Liberă Moldova, 16 октября 2025 г., по состоянию на 4 декабря 2025 г., https://moldova.europalibera.org/a/in-pragul-sezonului-de-incalzire-in-transnistria-se-mentin-incertitudinile-in-sectorul-energetic/33561600.html
[8] Лина Грыу, «Депопуляция приднестровского региона: «Один приезжает в Кишинев, 20 уезжают за границу»», Europa Liberă Молдова, 23 августа 2021 г., по состоянию на 4 декабря 2025 г., https://moldova.europalibera.org/a/depopularea-regiunii-transnistrene-unul-vine-la-chi%C8%99in%C4%83u-20-pleac%C4%83-peste-hotare-/31429771.html
[9] Europa Liberă Молдова, «Украина объявила в розыск главного переговорщика по Тирасполю Виталия Игнатьева, подозреваемого в поддержке России», Europa Liberă Молдова, 29 марта 2024 г., по состоянию на 4 декабря 2025 г., https://moldova.europalibera.org/a/ucraina-l-a-anuntat-in-cautare-pe-negociatorul-sef-de-la-tiraspol-vitali-igantiev-suspectat-ca-sprijina-rusia/32882889.html